Всё суета (Omnia vanitas)

Воспользуемся той же логикой и попытаемся вообразить себе, как Сергей Шойгу срабатывает на опережение уже в 2022 году. Возможно ли такое? Он целый генерал, почти что маршал несостоявшейся Победы — вполне мог бы и опередить, а не оподливиться.

Значит, памятное заседание Совета безопасности 21 февраля: Владимир Владимирович змеино улыбается, Володин потеет от гордости, а Нарышкин собирается бэкать (и мэкать). Публичная присяга к войне только начинается, как вдруг Шойгу ломает весь сценарий.

— Я против признания народных республик, — резко заявляет главный нацмен российской власти. — Против. Во-первых, нам ли поощрять чужой сепаратизм, а во-вторых — что это за народы такие — Луганска и Донецка? И потом — это же война.

Конечно, все обомлели, а Нарышкин — тот просто упал в обморок. Но Владимир Владимирович — он ведь не «все», он не обомлел, а совсем наоборот — грозно насупился, свел реденькие бровки и, притопнув тяжелым ботиночком, спросил: отдает ли Шойгу отчет своим словам?

— Отдаю, господин президент, товарищ Верховный, — честно отвечал ему министр обороны. — Как не отдавать? Сам же армию разворовывал, вот этими руками. И потом, вы же наших кадровых сапогов видели: они не то что карту, они просто читать толком не умеют. На бумаге у нас сто пятьдесят БТГ, военно-космические авиаторы и полное господство на Черном море, а на деле — хуй его знает.

— Кто? — быстро переспросил президент России.

— Вы... вы не подумайте только, что я боюсь специальной военной операции, — продолжал гнуть свою линию бесстрашный Шойгу. — Я не боюсь. Я боюсь того, что она пойдет по пизде. Что тогда делать будем, товарищ Верховный главнокомандующий? Зэкам оружие раздадим и под командование повара какого-нибудь поставим, а? А усилится ли от этого безопасность России, уважаемые члены Совета безопасности?

Примерно в этот момент у Владимира Владимировича должны были отказать нервы, что привело бы к срочному нажатию тревожной кнопки и скоропостижному скончанию министра обороны от тяжелой болезни, введенной ему инвазивным методом. Заодно избавились бы от Нарышкина: нечего падать в обмороки, когда президенту угрожает спятивший тувинец.

Все остальное, надо полагать, осталось бы неизменным: и 24-е число, и «ошибаться можно, пиздеть нужно». Не было бы только Шойгу, но, к счастью, бравый полководец и собаковод на том заседании ничего подобного не сказал, а говорил он про ядерное оружие Украины и необходимость наконец-то применить силу-силушку.

Ни тени сомнений, ни грамма адреналина в трусы, как у полусухого Нарышкина, все-таки предложившего вступить в диалог. Вот так в биографии и не вписываются героические последние страницы — приходится ограничиваться томами уголовных дел и, вот, хвалебными постами у Маркова. Ынча өтүп чорар дүнне алдар, что в переводе с тувинского означает: хуй тебе, а не мирская слава.